сегодня 8 февраля, среда. Но и это пройдет... Впрочем, я лгу.


Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки ·
Контакты · Добровольные пожертвования

Мой дневник

Мой дневник




Поставьте к себе на сайт баннер:

Код:
<a href="http://alokis.ru" title="Алеша Локис. Запретные влечения"><img src="http://alokis.com/Images/banner88x31a.gif" alt="Алеша Локис. Запретные влечения"></a>
еще варианты:


Мои друзья:
Нимфетомания

Педонет

INFOBOX - хостинг php, mysql + бесплатный домен!

Русская эротика

Митя и Даша



1 

2

Сейчас мать оценивающе озирает купе. Слева от меня две взрослые девушки. Они, скорее всего, на пляж. Хотя… Возможно, что на работу... Уж как-то слишком много макияжа. Да и поздновато… Проститутки? Похоже. Возле приморских отелей по выходным, наверно, можно неплохо заработать… Девушки слушают музыку с миниатюрного серебристого плеера: каждая взяла по наушнику. Их легкомысленные полупляжные костюмы и вовсе далеки от намека на благопристойность – возможно, это обстоятельство играет на пользу Дашиной позиции. Уж если бороться за мораль, то надо начинать с них! Теперь мамаша переводит взгляд на меня. Оценивает степень моей заинтересованности. Для нее, конечно, причастности.

– Пассажир! Пассажир! – спрашивает она беззвучно, одним взглядом, как если бы толкала меня в плечо.

– Щас! Так я себя и выдал! Не от таких уходили…

Дама в последний раз бросает в меня подозрительный взгляд. Как будто, пинает носком ботинка: жив или нет? – Мертв. Мертв, значит невиновен. Я оправдан! Или, возможно, признан отсутствующим. В любом случае, провала удалось избежать. Кожей щеки я чувствую, как она отводит от меня глаза. Возвращается к своему кроссворду. Даша имеет возможность и дальше показывать мне, как красиво она сделана. Ну, просто – героиня японского мультика. Эротического, конечно. Как хороши ее девичьи ляжечки, едва тронутые нежным загаром! Эти японцы знают, как играть на чувствах мужчины…

Девочка непроизвольно опускает руку и прикасается пальцами к своей промежности. О, мадонна! Ее пухлые губки отчетливо проступают через полупрозрачный трикотаж, растянутый на самом интересном месте согнутыми ножками. Ну что ты там трогаешь? Там у тебя все прекрасно. Ничего нет прекраснее на свете, чем у тебя там. Не веришь? Правда, милая… Уж мне-то можешь поверить. Вряд ли кто-то будет любить тебя сильнее. Дольше – возможно… Сильнее? – Нет!

Что? Родители? Не смешите меня… Безусловно, они любят ее. По-своему. Они желают ей добра… Но что такое добро в их представлении? Вот конкретно – в понимании этой незамысловатой мамаши, без особого успеха разгадывающей кроссворд в бульварном журнале?

Дать ей всеобщее среднее образование, изводя ежедневными домашними заданиями, которые ни один взрослый не сможет выполнить за четыре свободных часа между школой и сном?

Воспитать в ней глубокую духовность посредством телевизионного ящика, включенного дома с восьми утра до часу ночи?

Обеспечить ее нормальное физическое развитие в опасно гудящем мегаполисе, загаженном всеми видами экологически грязных отходов?

А как этой размалеванной сучке видится сексуальное воспитание ребенка? Через угрозы и запугивания? Береги платье снову, а честь смолоду? Но девочка вопреки всем запретам станет интересоваться предметом! С упорством домашней кошечки, ковыряющейся в помойных отходах…

Найдутся подружки, которые уже «всё знают». Просветят! В самых общеупотребительных терминах. К пятнадцати годам, когда уже все пробуют, Дашу впору будет саму отмывать от грязи. От грязи такого сексуального воспитания…

А что потом? Первые опыты, первые контакты с такими же «просвещенными» сверстниками. Неуверенность в себе. Страх. Боль. Никто ни за что не отвечает. Каждый за себя. «Кто не спрятался, я не виноват! Кто за мной стоит, тот в огне горит! Кто по городу не ходит, тот четыре кона водит»…

Вы этого хотите для своей любимой дочери?

Хотите сделать ее такой же, как вы, в ком сексуальное желание изначально замешано на грязи и мерзости?

Нет, – скажете вы. – У нее будет нормальный секс с законным мужем.

Ах, вот оно что! В двадцать два года вы великодушно дадите свое родительское согласие на брак с однокурсником… Браво! Все проблемы, на которые вы успешно закрыли глаза с десяти до пятнадцати – лет, лет, годочков Дашиных! – вылезут в замужестве!

Я даже не хочу продолжать. Книжку почитайте… «Женская сексопатология», например. Профессор Свядощ. Очень познавательно…

В вагон заходит мороженщик с большим деревянным баулом на широкой лямке. «Мороженое! Мороженое! Сахарная трубочка! Рожок Гигант! Митя! Даша!» Даша вскидывает головку и широко улыбается. Солнышко!

– Мам, мам-м…

Мама строго смотрит на детей.

– Вы у меня потом ужинать не будете!

– Будем! Будем! Ну, мам-м…

– А у нас должен быть полдник! – вдруг восклицает мальчик.

Так, так, дружок! Ты тоже молодчина! У родителей есть не только права, но и обязанности. Надо почаще напоминать им об этом. Нет, все-таки какие-то признаки гражданского общества у нас уже появляются… А эти милые детки уж точно устроят своей мерзкой мамаше конфликт поколений. Надо же, сколько самодовольства во всем ее облике…

– Митя, тебе что? – нехотя уступает она.

– Сахарную трубочку…

– И мне трубочку, – перебивает братика Даша.

Надо же, он еще и Митя! Митя и Даша… Интересно, когда им давали имена, такое мороженое уже выпускали? Конечно. Эти шоколадные батончики делают уже больше десяти лет… Ужас, как бежит время! Называли-то, небось, в шутку – имя «Митя» родители остроумно подверстали к имени «Даша». Ишь, любители рекламных ходов: вот будет в семье «сладкая парочка»… А может, и не так все было. Дарья и Дмитрий – хорошие имена, крепкие. Деревенские даже. Никакого кокетства, никакой псевдоромантики. Скорее даже наоборот, рекламщики выхватили их из списка самых популярных имен последних лет…

Дама достает пухлый кошелек, лоснящийся бордовой кожей, – удивительно, как он ей подходит! – и покупает ребятам по мороженому. Я тоже лезу за деньгами.

– Вам? – вопрошает разносчик.

– Мне, пожалуйста… «Дашу»! – произношу я громко, отчетливо, на весь вагон, как будто это я торгую мороженым. При этом искоса посматриваю на девочку. Чуть улыбаюсь.

Даша ловит этот взгляд и вдруг заливается диким хохотом. Ей даже не до сахарной трубочки, которую она не успела еще развернуть. Мать с осуждением смотрит на этот приступ веселья.

– Дашша… – шипит она вполголоса.

Мороженщик понимает ее буквально.

– Вам? Тоже «Дашу»?

Девочка заливается смехом пуще прежнего. К ней присоединяется и Митя. Это уже стихийное бедствие. Коллективный эпилептический припадок. Дети лежат в покатуху. Митина сахарная трубочка падает и катится под сиденье. Не могу сдержаться и я. Начинают смеяться и две соседки слева от меня. Дашин энергетический смех заражает всех в нашем купе. Смеется уже и мороженщик.

– Мам-м-м-м… – сквозь смех мычит девочка, размазывая слезы ладонями по лицу. (Боже мой, милая, я бы слизал твои слезки!) – Мам-м… Купи Мите еще трубочку…

Я неторопливо, со знанием дела, раздеваю свою «Дашу», купленную у разносчика за десять рублей. Если просто силой пытаться разорвать блестящую одежку, ничего не получится. У меня есть на этот счет свои маленькие хитрости. Я знаю одно слабое местечко в Дашиной обертке, где фольга непременно разойдется, – нужно только точно приложить усилие. Все происходит наилучшим образом. Несколько четких движений – и моя сладкая «Даша» оказывается у меня в руке в полуобнаженном виде. Я обожаю этот шоколадный батончик, щедро обсыпанный орешками. А внутри у него тонкая карамельная прослойка телесного цвета – точно в цвет Дашиных трусиков – то-то радость для педофила!

Купе постепенно успокаивается. На лицах лишь известная остаточная деформация от происшедшего в виде подтаявших улыбок, этакое благодушное послесмешье. Мы едем дальше, наслаждаясь лакомством. Я исподволь наблюдаю за девочкой, которая лижет свою трубочку длинным розовым язычком. Это глубоко волнующее и, без преувеличения, интимное действо стоило бы отснять на видеокамеру. Любители детской эротики оценили бы сюжет по достоинству…

По прошлому эпизоду я имею в активе несомненное достижение: с Дашей у меня был настоящий эмоциональный контакт. Тонкий и сильный – это очевидно. Ведь это я столкнул ее в пропасть безудержного смеха. Такова, как говорят медики, объективная картина.

Субъективно же я ощущаю, как меняется физическое пространство внутри нашего купе. В узком проходе между сидениями появляется особый канал, по которому мы с Дашей можем общаться, не произнося ни слова. Пятьдесят сантиметров воздуха отделяют мою ладонь, лежащую на колене, от Дашиного бедра, вибрирующего, как у лягушки перед прыжком. Эти полметра атмосферы обладают некими специальными свойствами, не изученными пока официальной наукой. Вибрирует ведь не только Дашина ножка, которая является, извините, условным анодом. Вибрирует и моя ладонь – она является условным катодом, излучающим условные электроны в сторону девочки. По сути, мы имеем внутри купе участок электромагнитного поля, соединяющий наши тела.

Думайте, что хотите, – можете обвинять меня в шарлатанстве, – но я знаю, о чем говорю. Или, лучше сказать, чувствую. Каждое движение, которое сейчас совершает девочка, любой самый незначительный поворот ее головки, малейшее колебание ресниц имеет прямое отношение ко мне. Фактически, она посвящает его мне, изредка поглядывая: на месте ли ее восхищенный зритель? Не ослабло ли его пристальное внимание?

Нет, милая. Все в порядке. Лучшего зрителя тебе, пожалуй, не найти. Это медицинский факт. Диагноз, если хотите. Я готов сколь угодно долго заворожено – или заморожено? – сидеть напротив и рассматривать эти милые царапинки на твоих коленках, вылизывать их своим ласкающим взглядом.

Тебе не щекотно, проказница?

Боже мой, как же я расстанусь с ней теперь? Как же нарушу это волшебное пространство, связывающее меня с Дашей?

Нет, это пространство не будет разрушено. Оно будет просто растянуто. Тончайший канал, существующий между нами, будет сохранен теперь навсегда, пока один из нас не умрет. И стоит только нам оказаться в какой-то момент на расстоянии прямой видимости – слышимости, осязаемости, обоняемости, – наша необъяснимая нефизическая связь будет восстановлена. Мы с ней теперь заговорщики, агенты инопланетной разведки. Наш пароль: «Мне, пожалуйста, Дашу!» – произнести громко и отчетливо. Ответ: «Вам? Тоже Дашу?»

Как и все радости в жизни, мороженое, к сожалению, быстро заканчивается. Дольше всех оно сохраняется у Мити, который не спеша лижет свою повторную трубочку, сосредоточенно глядя в окно. Четыре года разницы. Да, примерно так. Ему шесть, ей десять. Могу ошибаться на полгода, не более.

В вагон входит билетный контроль, и мои предположения относительно возраста детей полностью подтверждаются. Ей десять, ему шесть. Выясняется также, что мне выходить на одну остановку раньше. Может, не выходить? Проехать? Ну, проспал товарищ. Засмотрелся в окно, задумался. Это можно… А что дальше? Даже если мне удастся проследить, где они живут…

Ну не стану же я подкарауливать ребенка в окрестностях дачи. Я, конечно, маньяк, но не идиот же! Нет. Тут сделать ничего нельзя. Можно рассчитывать только на почти невероятный случай когда-нибудь... Узнаю ли я девочку? Смешно даже спрашивать – я узнаю ее из тысячи. Из ста тысяч! Как можно не узнать свою судьбу? «Мы назначили друг другу свидание еще при первой встрече…»

Я смотрю на Дашу уже совершенно откровенно, не таясь, не пряча глаза. Смотрю долго и пронзительно. Я прощаюсь. Хочу сберечь в себе ее взгляд, ее повадку, ее энергию. Жалко, что я не могу понюхать ее. Наверно, ритуал прощания с обниманием и поцелуями придуман как раз для того, чтобы сохранить запах человека. И тепло его кожи. И вкус его губ.

Я медленно поднимаюсь со своего места. Беру рюкзак. В последний раз смотрю на девочку. Она поднимает на меня глаза. Наши взгляды встречаются. Один… Два… Три… Четыре… Пять… Надо что-то делать! Я схожу с ума…

– Мороженое! – говорю я громко, – Мороженое! Сахарная трубочка! Рожок Гигант! Митя! Даша!

Мать удивленно отрывается от своего кроссворда. В вагоне становится тихо. Митя и Даша смотрят на меня глазами, полными восторга, прикусив губу. Они всё поняли первые. Они уже участвуют в этом розыгрыше...

– Шу-у-утка! – декламирую я на весь вагон. – Остались только палочки от мороженого!

Дети лежат без чувств. Я тоже хохочу, не попадая рукой под лямку рюкзака. Весь вагон заходится веселым смехом. Все галдят, блеют и гундосят. Поезд замедляет ход. Моя станция.

В состоянии сомнамбулы я выхожу на платформу. Вроде бы, знакомый пейзаж, но мне сейчас он кажется почему-то чужим. Как если бы на городской площади вдруг поставили декорации дачных предместий. Всё кругом не настоящее. Фанерная фальшивка. Обман... Я знаю эти места с детства! Зачем они обманывают меня? Кому это нужно?

Нет, они совершенно ни при чем. Это меня тут нет… Просто я остался там, в вагоне. В купе с Дашей. Забыл выйти… Проспал товарищ… Задумался… Не в таких ли случаях говорят: оставил там свое сердце? Я стою на перроне и потухшими глазами смотрю вслед уходящему поезду. Не могу двинуться дальше. Не знаю куда. Не понимаю зачем. Зачем мне жить без нее?..

Из гипноза меня выводит двигающаяся фигура. Что-то в ней мне знакомо. А-а-а! Как же, как же! Большой деревянный баул на широкой лямке… Мороженщик! Продал свое мороженое – идет за новым.

Я улыбаюсь ему.

– Ну, что? Кончилась «Даша»?

– Угу… – отвечает он, – а вы «Дашу» хотели?

– Хотел, наверно, – говорю я тихо. – Но скорее, любил…


1 
Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки · Контакты · Добровольные пожертвования
Митя и Даша · Последняя жизнь · Чепухокку · Электрошок · Пазлы · Процедурная · Божья коровка · Лолка · Доля ангела · Эффект бабочки · Эбена маты · Андрей Тертый. Рождество · Хаус оф дед · Поцелуй Родена · Белые крысы · Маслята · Смайлики · Три смерти · Ехал поезд запоздалый · Гиперболоид инженера Яина
В оформлении использованы работы: САЛЛИ МАНН, ТРЕВОРА БРАУНА, ДЖОКА СТАРДЖЕСА, РЮКО АЗУМЫ, СИМЕНА ДЖОХАНА, МИХАЛЬ ЧЕЛБИН и других авторов, имена которых нам не известны, но мы будем признательны, если вы сообщите их в редакцию сайта.
Copyright © , 2008.
При использовании текстов ссылка на сайт обязательна.
Все права защищены.
Техническая реализация: